ПРЕДИСЛОВИЕ.

Когда покойный достопочтенный Джон Тейлор (издатель Лондонского университета) выпустил в свет в 1859 г. свой более обширный труд под заглавием «Великая пирамида: зачем она построена и кто её построил?» (The Great Pyramid: why was it built, and who built it?), а затем, в январе 1864 г., меньшую свою брошюру «Битва мер (линейной меры): древняя, четырёхтысячелетняя, против новой, последних пятидесяти лет, — менее совершенной из двух» (The Battle of the Standards (of Linear Measure): the ancient of four thousand years against the modern of the last fifty years—the less perfect of the two), — он открыл для археологии путь к свету более чистый, более благородный и более возвышенный умственно, чем какой-либо из тех, коими эта наука когда-либо прежде располагала.

Но учёная археология не пожелала его принять; более того, весь читающий мир взирал на него с недоверием; и я едва ли могу ныне объяснить, как случилось, что нечто побудило меня в феврале 1864 г. приступить к самостоятельному исследованию теории г-на Тейлора; и в моём сочинении, изданном в сентябре того же года (т. е. в первом издании настоящей книги), были изложены добытые таким образом выводы. Выводы эти во многих пунктах подтверждали главную нить важнейшего и поразительнейшего открытия г-на Тейлора; но вместе с тем они обнаруживали в общей литературе предмета, на которую ему, к несчастью, приходилось слишком полагаться, прискорбный недостаток точности почти во всех потребных числовых данных; а этой необходимой точности ничто, кроме viiiпрактического исследования и инструментального измерения на месте, не могло надлежащим образом доставить.

Между тем Джон Тейлор скончался и едва ли не с последним вздохом настоятельно вверил этот важнейший труд всей своей долгой трудовой жизни моим недостойнейшим рукам; рукам, впрочем, не вовсе непривычным к некоторым из действий, какие требовались далее. Каким же образом, при ничтожной помощи с чьей бы то ни было стороны, если не считать единственного пожертвования, добровольно предложенного одним добрым другом¹ в Эдинбурге, мы с женою на весьма скудные частные средства отплыли в Египет в ноябре 1864 г.; и как в течение четырёхмесячного пребывания на холме Великой пирамиды в 1865 г. применяли разнообразные геодезические и астрономические инструменты, получая многочисленные измерения могучего памятника, — иные из них с несравненно большею точностью, чем когда-либо прежде было предпринимаемо, а иные нисходя ко множеству подробностей, не замеченных прежними наблюдателями, хотя и оставляя ещё иные обширные части будущим усилиям нации, — всё это было описано мною сперва вкратце в Королевском обществе Эдинбурга в апреле 1866 г., а затем гораздо пространнее перед всем светом в моём трёхтомном сочинении «Жизнь и работа у Великой пирамиды» (Life and Work at the Great Pyramid) в 1867 г.²

Это последнее издание, даже самыми возражениями, которые оно вызвало, помогло распространить сведения как о важности обсуждаемого вопроса, так и о единственном средстве к его разрешению; в особенности в противовес новейшим знатокам иероглифов, так называемым египтологам, которые, будучи чрезвычайно учёны на свой книжный лад ixкасательно египетских памятников позднейших времён, никогда особенно не утруждали себя исследованием несравненно более древней, а также более чистой Великой пирамиды тем механическим и научным способом, какого ныне требует дело.

Более того, книжные египтологи, судя по их критическим отзывам, скорее раздражены, нежели обрадованы, когда слышат, что такие точные и строго доказуемые данные, добытые лишь новейшим инструментальным измерением и собранные наконец не ими самими, а другими, с величайшим успехом обнаруживают коренное и всестороннее различие между Великой пирамидой и всякою иною пирамидой в египетской земле. В самом деле, эти измерения склоняют к заключению, что Великая пирамида, хотя и находится в Египте, не принадлежит и никогда не принадлежала к Египту, — то есть не исходит от фараонского, идолопоклоннического и преимущественно фиванского Египта, не принадлежит ему и не служит к его наставлению. А также, что, хотя она и построена в древнейшие века, задолго до писаной истории, Великая пирамида была тем не менее пророчески предназначена — по вдохновению, ниспосланному архитектору от единого и единственного живого Бога, Который царствует на небесах и возвестил отмщение изваянным идолам Египта (Иез. 30:13), — пребывать в покое в течение тех ранних веков и лишь в наше время, некоторым образом, выступить вперёд, дабы послужить высокой цели в эти последние дни. Что она, Великая пирамида, никогда не была понята, хотя бы отдалённо, ни египтянами, ни какою-либо иною ветвью каинитского и противоизраильского семейства народов. Но что она тем не менее способна изъяснить своё великое и даже мессианское назначение самым несомненным образом. Не обычным, правда, способом менее древних памятников, то есть не посредством какого-либо письменного языка, будь то иероглифического или простонародного, но с помощью математической и физической науки новейших времён, применённой xдля того, чтобы показать значение, заключённое в точной величине её древней длины, ширины и углов; средство превосходнейшее как для того, чтобы притча не была прочитана слишком рано в истории поначалу непросвещённого мира, так и для того, чтобы обеспечить её верное прочтение всеми народами, когда наконец, в век науки, настанет полнота пророческого времени.

Это подтверждение главного воззрения, к которому пришёл Джон Тейлор, а именно что в Великой пирамиде мир ныне обладает Памятником Боговдохновения, подобно тому как он давно уже обладает Книгой Боговдохновения, причём первый всецело, а вторая отчасти восходят к первобытным временам, — мало-помалу привлекло на это поприще многих даровитых мыслителей скорее математического и христианского, нежели египтологического и рационалистического склада. И некоторые из них успели или успевают доказать назначение и смысл столь многих последовательных частей сооружения, согласно измерениям, произведённым в 1865 г., что если второе, исправленное издание моего первоначального труда потребовалось в 1874 г., а третье — в 1877 г., то тем более требуется ныне четвёртое, когда приходится приводить так много новых открытий, сделанных другими тружениками, и когда целое обретает форму, приобретает назначение и теперь чуть ли не изо дня в день проливает свет на нашу новейшую историю, на наше израильское братство с Америкой, на будущность Египта, Сирии и на путь царей от восхода солнечного, — всё то, что в эти богатые событиями времена было столь верно предвидено и в древности прямо запечатлено в памятнике людьми, сверхъестественно вдохновлёнными, пророками живого Бога.