ПРИЛОЖЕНИЕ II.

КОРОЛЕВСКОЕ ОБЩЕСТВО В ЛОНДОНЕ

И ОБНАРОДОВАННАЯ ИМ ДЛИНА СТОРОНЫ ОСНОВАНИЯ ВЕЛИКОЙ ПИРАМИДЫ.

Из газеты «Нью-Йорк дейли трибюн» от четверга, 21 мая 1874 г.

Редактору газеты «Трибюн».

Милостивый государь, — доныне всё, что выходило в свет под эгидой Королевского общества (в Лондоне), почиталось заслуживающим величайшего доверия. Такого доверия уже нельзя более оказывать всем его официальным заявлениям. Не могу поверить, чтобы члены Общества в целом согласились на те искажения истины, которые недавно были выпущены от имени Общества; но они тем не менее несут ответственность и не свободны от вины, коль скоро дозволяют должностным лицам, способным склониться к подобным искажениям, оставаться на своих высоких постах. Передо мною лежит брошюра, изданная в Лондоне в марте 1874 г., содержащая переписку между королевским астрономом Шотландии, профессором К. Пиацци Смитом, и президентом Королевского общества; и Королевское общество, в лице своих должностных лиц, предстаёт в ней в весьма незавидном положении. Расхождение во мнениях с теми, кто, по крайней мере в собственных глазах, является вождями мирового прогресса, „передовыми мыслителями“, не может, по-видимому, быть терпимо ни на одно мгновение. . . . побудило «Общество взаимного 654восхищения» (которое не может допустить, чтобы какое-либо открытие или усовершенствование, зародившееся вне его заколдованного круга, чего-либо стоило) немедленно пресечь в корне всякое вмешательство. Что же до справедливости или истины, то это вопрос совершенно второстепенный.

На недавнем собрании Британской ассоциации в Брадфорде профессор Клерк Максвелл, член Королевского общества, в своей красноречивой и превосходной лекции о молекулах был невольно введён в заблуждение, высказав ошибочное утверждение о длине египетского локтя. Правда, он воспользовался этим ошибочным утверждением таким образом, что особого вреда не произошло; но всё же за ним стоял весь авторитет обнародованных «Записок» и «Трудов Королевского общества», и он полагал, что им можно доверять. Дабы исправить злополучный промах, опубликованный с их одобрения, королевский астроном Шотландии обратился с сообщением в Королевское общество, членом коего он состоял, и по прошествии весьма долгого времени был извещён, что подкомитет, которому была передана статья, донёс, будто она „не такого свойства, чтобы годиться для публичного чтения перед Обществом“! Между тем сама статья, полностью напечатанная в упомянутой мною брошюре, очень коротка, и она, бесспорно, выставляет генерала сэра Генри Джеймса, офицера Королевских инженерных войск, члена Королевского общества, в далеко не завидном свете; а так как названный „начальник Картографического управления Великобритании (Ordnance Survey)“ состоит одним из членов «Общества взаимного восхищения», то, разумеется, статья не могла предстать перед Королевским обществом в целом, быть публично прочитанной и тем самым сделаться достоянием света. Ошибки, о которых идёт речь и которые были опубликованы с одобрения Королевского общества, все проистекают из весьма нелепых теорий этого доблестного рыцаря касательно Великой пирамиды в Египте. Первая теория, изложенная в «Атенеуме» в сообщении, помеченном „Картографическое управление Великобритании (Ordnance Survey), Саутгемптон, 9 ноября 1867 г.“, утверждала, что единственная причина, 655по которой Великая пирамида была построена именно такой величины в основании, состояла в том, чтобы сторона основания составляла 360 локтей по 25,488 дюйма каждый; и потому длина стороны основания была объявлена сэром Генри Джеймсом равной 764 футам = 9168 дюймам; а так как это было действительное измерение полковника Ховарда-Вайза, достойнейшего исследователя пирамид, то согласие казалось совершенным. Впоследствии сэру Генри было указано, что $360 \times 25{,}488$ составляет 9175,68 дюйма, а вовсе не ровно 764 фута, как он утверждал, — арифметический промах в 7,68 дюйма. Сверх того, он не мог найти никакого свидетельства в пользу древнего локтя длиною в 25,488 дюйма, и потому оставил этот локоть.

Следующая попытка была предпринята на классическом поприще, и никогда ещё старая поговорка: «Малое знание — опасная вещь» — не получала лучшего подтверждения. Найдя где-то — в переводе, полагаю, а быть может, и в цитате, — что „отец истории“ упоминает египетский локоть как равный по длине самосскому, он тотчас ухватился за вывод: «Самос? Да ведь это Греция! Вот оно — египетский и греческий локти тождественны!» И вот без промедления египетский локоть был объявлен равным 18,24 дюйма, к посрамлению всех почтенных египтологов, например сэра Гарднера Уилкинсона и учёного знатока Вавилонии доктора Брандиса из Берлина, а также сэра Исаака Ньютона и почти всех прочих авторитетов, полагавших его длину около 20,7 дюйма. Он пребывал в совершенном неведении того, что во времена Геродота Самос почитался азиатским и персидским и что первое нападение на него лакедемонских дорийцев Геродот называет их походом в Азию («Талия», 56; см. также 55). Всё это давным-давно разъяснил преподобный каноник Роулинсон. И вот, предлагая эту новую длину обыкновенного египетского локтя, которая требует, чтобы сторона основания Великой пирамиды равнялась 9120 дюймам, дабы вместить 500 таких локтей, он пренебрегает Ховардом-Вайзом, 656своим прежним великим авторитетом, пренебрегает всеми блестящими трудами французских savants и кропотливыми измерениями профессора Смита и выбирает два самых малых измерения, какие только мог найти. Даже здесь он ставит наравне с работой своих любимцев-инженеров работу одного молодого инженера, производившего измерения в одиночку, — и всё для того, чтобы получить это подтасованное число, 9120 дюймов (которое на десять дюймов меньше того, что получили его собственные инженеры), и подогнать его к своему новому самосско-египетскому локтю. К чести их надо сказать, что измерение Королевских инженерных войск, взятое само по себе, действительно ближе всего подходит к наилучшему среднему из всех лучших измерений, произведённых доныне, хотя всё же оно слишком мало, если придавать какой-либо вес Вайзу и французским savants.

Эти промахи были опубликованы в «Трудах Королевского общества» — учёного „Лондонского королевского общества“ — за июнь 1873 г. В своём сообщении Обществу, исправляющем их, профессор Смит утверждает, что новая длина была введена её автором, генералом сэром Генри Джеймсом, офицером Королевских инженерных войск, посредством (1) пристрастного выбора среди образцовых новейших измерений длины стороны основания Великой пирамиды и (2) смысла, приписанного некоторым словам Геродота, который заставлял их говорить прямо противоположное тому, что они должны были выражать. Неудивительно, что «Клуб восхищения» постыдился дать свету узнать об этих искажениях фактов и классических промахах и решил немедленно погасить светильник Пиацци Смита. . . . И здесь начинается самая прискорбная часть всего дела. 7 февраля 1874 г. профессор Пиацци Смит обратился к президенту Королевского общества со следующим письмом:

«Сэр! — Ссылаясь на моё письмо от 27 октября прошлого года, коим я препроводил секретарю Королевского общества краткую статью «О длине стороны основания Великой пирамиды», имевшую целью исправить ошибки по тому же предмету, напечатанные Обществом в 1873 г. сначала в его «Протоколах», а затем в «Трудах», а также ссылаясь на отклонение этой статьи и возвращение её мне 22-го числа прошлого месяца секретарём под тем предлогом, выставленным подкомитетом, что она не такого рода, чтобы быть 657пригодной для публичного чтения перед Обществом, — честь имею сказать, что, потерпев таким образом неудачу во всём, что я мог сделать, дабы открыть глаза Обществу на то, ищет ли оно „точного измерения, правдивого изложения и справедливого воздаяния“ или прямо противоположного в исследованиях, касающихся древнейшего и возвышеннейшего памятника умственного и религиозного человека на лице земли, мне не остаётся теперь ничего иного, как выйти из Королевского общества, что я сим и делаю, слагая с себя звание его члена и надеясь, что вы, сэр, по крайней мере, не сочтёте мои причины для выхода „непригодными для публичного чтения перед Обществом“. — Имею честь быть вашим покорным слугою, Пиацци Смит».

«Президенту Королевского общества, Лондон».

Поверит ли кто, что человек чести, каким мы доныне всегда почитали доктора Гукера, из страха перед «Клубом восхищения», а вероятно, и по его наущению, просто объявил с председательского места о выходе, не прочитав письма и не огласив его причин? Когда же Пиацци Смит, подозревая, что тот утаил от открытого собрания Общества, что истинность его утверждений о Великой пирамиде была подвергнута самому серьёзному сомнению, прямо задаёт ему этот вопрос во втором письме, доктор Гукер отвечает, что —

«Так как ваше письмо, излагающее причины вашего выхода, носит характер сообщения Обществу и так как, сверх того, оно, по моему мнению, содержит нарекания как на побуждения, так и на действия членов Общества вообще, я счёл своим долгом представить его Совету, дабы узнать его мнение о том, какой образ действий надлежит избрать в отношении этого письма, о каковом образе действий вы будете своевременно извещены».

В ответ профессор Смит сказал, что —

«Доктор Гукер утаивал от членов Общества ту часть, от которой зависел выход, — из которой он и проистек, — ту часть, знать которую членам Общества было важнее всего и которую я столь настоятельно просил вас как президента, когда я ещё был членом Королевского общества, прочесть собранию, и утаивали вы её именно потому, что видели, что эта часть письма „носит характер сообщения Обществу“! Что же касается каких-либо дальнейших усилий, которые вы, быть может, лишь теперь собираетесь предпринять, после того как я перестал быть членом Королевского общества, чтобы представить вашему Совету ту часть моего прежнего письма, о которой вы ранее умолчали, — и не для исправления ваших ошибок касательно пирамиды, а по гнусному обвинению меня в том, будто я возвожу в нём нарекания на побуждения и действия членов Общества вообще (тогда как вы прекрасно знаете, что я имел дело лишь с правлением и с его отказом дать членам Общества знать о происходящем), — то всё это столь прозрачно, что я не изберу иного способа ответить вам, кроме как представить ваши собственные слова всем членам Общества и вместе с тем всему свету».

Таково положение дела в настоящую минуту. Я не виню профессора Смита за его выход, и всё же уверен, что, останься он, он 658мог бы сделать больше для дела света и истины, как ни неприятно это могло бы быть для него на первых порах. Тем не менее это поднимет ветер и, надеюсь, столь основательно обнажит факты, что эти люди, в значительной мере — а некоторые из них почти исключительно — содержимые народом, но пренебрегающие признавать какие-либо права за пределами собственного круга, быть может, уразумеют своё истинное положение и то, что мир ещё не стал их исключительным владением. Говоря пламенными словами профессора Клерка Максвелла, которыми он завершил ту самую лекцию, что, по-видимому, и послужила поворотной точкой в возникновении этого печального положения дел, я надеюсь, что они «уразумеют, что те стремления к точности в измерении, к истине в изложении и к справедливости в действии, которые мы причисляем к благороднейшим нашим свойствам как людей, принадлежат нам потому, что они суть существенные черты образа Того, Кто в начале сотворил не только небо и землю, но и вещество, из коего состоят небо и земля».

H. L. S.

Хобарт-колледж (Женева, штат Нью-Йорк). 10 апреля 1874 г.